О Роберте Бёрнсе

( 25.01.1759 года [Аллоуз]- 21.07.1796 года [Демфри])
Бернса превозносят как романтического поэта - в обиходном и литературном смысле этого определения. Однако миропонимание Бернса опиралось на практичное здравомыслие крестьян, среди которых он вырос. С романтизмом он в сущности не имел ничего общего. Напротив, его творчество знаменовало последний расцвет шотландской поэзии на родном языке - поэзии лирической, земной, сатирической, подчас озорной, традиции которой были заложены Р.Хенрисоном (ок. 1430 - ок. 1500) и У.Данбаром (ок. 1460 - ок. 1530), забыты в эпоху Реформации и возрождены в 18 в. А.Рамзеем и Р.Фергюсоном.

Родился 25 января 1759 в Аллоуэе (графство Эр) в семье огородника и фермера-арендатора Уильяма Бернса. Роберт и его брат Гилберт два года ходили в школу. В 1765 отец взял в аренду ферму Маунт Олифант, и Роберт с 12 лет батрачил как взрослый работник, недоедал и перенапрягал сердце. Он читал все, что подворачивалось под руку, - от грошовых брошюрок до Шекспира и Мильтона. В школе он слышал только английскую речь, но от матери и старой прислуги и из тех же брошюрок приобщился к языку шотландских баллад, песен и сказок. В 1777 отец перебрался на ферму Лохли близ Тарболтона, и для Роберта началась новая жизнь. В Тарболтоне он нашел себе компанию по душе и скоро стал в ней верховодом. В 1780 Бернс и его друзья организовали веселый 'Клуб холостяков', а в 1781 он вступил в масонскую ложу. 13 февраля 1784 отец умер, и на оставшиеся после него деньги Роберт и Гилберт перевезли семью на ферму Моссгил близ Мохлина. Еще раньше, в 1783, Роберт начал записывать в тетрадь свои юношеские стихи и изрядно высокопарную прозу. Связь со служанкой Бетти Пейтон привела к появлению на свет его дочери 22 мая 1785. Местные клирики воспользовались случаем и наложили на Бернса епитимью за блудодейство, однако это не мешало мирянам смеяться, читая ходившие в списках Святую ярмарку и Молитву святоши Вилли.
В начале 1784 Бернс открыл для себя поэзию Р.Фергюссона и понял, что шотландский язык отнюдь не варварский и отмирающий диалект и способен передать любой поэтический оттенок - от соленой сатиры до лирических восторгов. Он развил традиции Фергюссона, особенно в жанре афористической эпиграммы. К 1785 Бернс уже приобрел некоторую известность как автор ярких дружеских посланий, драматических монологов и сатир.
В 1785 Бернс полюбил Джин Армор (1765-1854), дочь мохлинского подрядчика Дж.Армора. Бернс выдал ей письменное 'обязательство' - документ, по шотландскому праву удостоверявший фактический, хоть и незаконный брак. Однако репутация у Бернса была настолько плохая, что Армор порвал 'обязательство' в апреле 1786 и отказался взять поэта в зятья. Еще до этого унижения Бернс решил эмигрировать на Ямайку. Неверно, будто он издал свои стихотворения, чтобы выручить деньги на дорогу, - мысль об этом издании пришла к нему позже. Напечатанные в Кильмарноке Стихотворения преимущественно на шотландском диалекте (Poems, Chiefly in the Scottish Dialect) поступили в продажу 1 августа 1786. Половина тиража в 600 экземпляров разошлась по подписке, остальное было продано за несколько недель. Слава пришла к Бернсу едва ли не в одночасье. Знатные господа распахнули перед ним двери своих особняков. Армор отказался от иска, от Бетти Пейтон откупились 20 фунтами. 3 сентября 1786 Джин родила двойню.
Местная знать советовала Бернсу забыть об эмиграции, поехать в Эдинбург и объявить общенациональную подписку. Он прибыл в столицу 29 ноября и при содействии Дж.Каннингема и других заключил 14 декабря договор с издателем У.Кричем. В зимний сезон Бернс был нарасхват в светском обществе. Ему покровительствовали 'Каледонские охотники', члены влиятельного клуба для избранных; на собрании Великой масонской ложи Шотландии его провозгласили 'Бардом Каледонии'. Эдинбургское издание Стихотворений (вышло 21 апреля 1787) собрало около трех тысяч подписчиков и принесло Бернсу примерно 500 фунтов, включая сто гиней, за которые он, послушавшись дурного совета, уступил Кричу авторские права. Около половины вырученных денег ушло на помощь Гилберту и его семье в Моссгиле.
Перед отъездом из Эдинбурга в мае Бернс познакомился с Дж.Джонсоном, полуграмотным гравером и фанатичным любителем шотландской музыки, который незадолго до того издал первый выпуск 'Шотландского музыкального музеума' ('The Scots Musical Museum'). С осени 1787 до конца жизни Бернс фактически был редактором этого издания: собирал тексты и мелодии, дополнял сохранившиеся отрывки строфами собственного сочинения, утраченные или непристойные тексты заменял своими. Он так преуспел в этом, что без документированных свидетельств зачастую невозможно установить, где народные тексты, а где тексты Бернса. Для 'Музеума', а после 1792 для более изысканных, но и менее ярких 'Избранных самобытных шотландских мелодий' ('Select Collection of Original Scottish Airs', 1793-1805) Дж.Томсона он написал более трехсот текстов, каждый на свой мотив.
Бернс триумфатором возвратился в Мохлин 8 июля 1787. Полгода славы не вскружили ему голову, однако изменили отношение к нему в деревне. Арморы радушно приняли его, и он возобновил отношения с Джин. Но эдинбургская служанка Пегги Камерон, родившая ребенка от Бернса, подала на него в суд, и он снова отправился в Эдинбург.
Там он 4 декабря познакомился с образованной замужней дамой Агнес Крэг М'Лехуз. Через три дня он вывихнул колено и, прикованный к постели, затеял с 'Клариндой', как она себя называла, любовную переписку. Вывих имел и более существенные последствия. Пользовавший Бернса врач был знаком с Комиссаром по акцизу в Шотландии Р.Грэмом. Узнав о желании поэта служить в акцизе, он обратился к Грэму, тот разрешил Бернсу пройти надлежащее обучение. Поэт прошел его весной 1788 в Мохлине и Тарболтоне и 14 июля получил диплом. Перспектива альтернативного источника заработка придала ему смелости подписать 18 марта контракт на аренду фермы Эллисленд.
Узнав, что Джин опять забеременела, родители выгнали ее из дома. Бернс вернулся в Мохлин 23 февраля 1788 и, судя по всему, сразу признал ее своей женой, хотя оглашение состоялось только в мае, а церковный суд утвердил их брак лишь 5 августа. 3 марта Джин родила двух девочек, которые вскоре умерли. 11 июня Бернс приступил к работе на ферме. К лету 1789 стало ясно, что в близком будущем Эллисленд дохода не принесет, и в октябре Бернс по протекции получил должность акцизного в своем сельском районе. Он прекрасно ее исполнял; в июле 1790 его перевели в Дамфрис. В 1791 Бернс отказался от аренды Эллисленда, переехал в Дамфрис и зажил на жалование акцизного.
Творческая работа Бернса на протяжении трех лет в Эллисленде сводилась в основном к текстам для джонсоновского 'Музеума', за одним серьезным исключением - повести в стихах Тэм О'Шентер (Tam O'Shanter). В 1789 Бернс познакомился с собирателем древностей Фр.Гроузом, который составлял двухтомную антологию Шотландская старина (The Antiquities of Scotland). Поэт предложил ему дать в антологии гравюру с изображением аллоуэйской церкви, и тот согласился - с условием, что Бернс напишет к гравюре легенду о ведьмовстве в Шотландии. Так возникла одна из лучших баллад в истории литературы.
Между тем разгорались страсти вокруг Великой французской революции, которую Бернс принял с энтузиазмом. Пошли расследования относительно лояльности государственных служащих. К декабрю 1792 на Бернса накопилось столько доносов, что в Дамфрис прибыл Главный акцизный Уильям Корбет, дабы лично проводить дознание. Стараниями Корбета и Грэма все кончилось тем, что Бернса обязали не болтать лишнего. Его по-прежнему намеревались продвигать по службе, но в 1795 он начал терять здоровье: ревматизм сказался на ослабленном еще в отрочестве сердце. Умер Бернс 21 июля 1796.
Бернса превозносят как романтического поэта - в обиходном и литературном смысле этого определения. Однако миропонимание Бернса опиралось на практичное здравомыслие крестьян, среди которых он вырос. С романтизмом он в сущности не имел ничего общего. Напротив, его творчество знаменовало последний расцвет шотландской поэзии на родном языке - поэзии лирической, земной, сатирической, подчас озорной, традиции которой были заложены Р.Хенрисоном (ок. 1430 - ок. 1500) и У.Данбаром (ок. 1460 - ок. 1530), забыты в эпоху Реформации и возрождены в 18 в. А.Рамзеем и Р.Фергюсоном.

Источник: www.peoples.ru

Тем временем:

... He was a great character. God rest his soul, a gentleman's cook who worked for Count Tolstoy's family and not for your stinking Food Rationing Board. As for the muck they dish out there as rations, well it makes even a dog wonder. They make soup out of salt beef that's gone rotten, the cheats. The poor fools who eat there can't tell the difference. It's just grab, gobble and gulp.
A typist on salary scale 9 gets 60 roubles a month. Of course her lover keeps her in silk stockings, but think what she has to put up with in exchange for silk. He won't just want to make the usual sort of love to her, he'll make her do it the French way. They're a lot of bastards, those Frenchmen, if you ask me - though they know how to stuff their guts all right, and red wine with everything. Well, along comes this little typist and wants a meal. She can't afford to go into the restaurant on 60 roubles a month and go to the cinema as well. And the cinema is a woman's one consolation in life. It's agony for her to have to choose a meal . . . just think:40 kopecks for two courses, and neither of them is worth more than 15 because the manager has pocketed the other 25 kopecks-worth. Anyhow, is it the right sort of food for her? She's got a patch on the top of her right lung, she's having her period, she's had her pay docked at work and they feed her with any old muck at the canteen, poor girl . . . There she goes now, running into the doorway in her lover's stockings. Cold legs, and the wind blows up her belly because even though she has some hair on it like mine she wears such cold, thin, lacy little pants - just to please her lover. If she tried to wear flannel ones he'd soon bawl her out for looking a frump. 'My girl bores me', he'll say, 'I'm fed up with those flannel knickers of hers, to hell with her. I've made good now and all I make in graft goes on women, lobsters and champagne. I went hungry often enough as a kid. So what - you can't take it with you.'
I feel sorry for her, poor thing...

Булгаков Михаил Афанасьевич
«The heart of a dog»