Произведения автора:

Роберт Бёрнс в переводе С.Я.Маршака:

Стихотворения

Роберт Бёрнс в переводе Е. Никитиной:

Джон Андерсон

Зима жизни

Роберт Бёрнс в переводах Юрия Князева:

Стихотворения

Роберт Бёрнс в переводах А. Кузнецова:

Девушка, что постлала мне постель

Джон ячменное зерно

Я в Хайлэнде сердцем, я мыслями там...

Тем временем:

... Такие длинные у него выросли угли, что когда вниз посмотрит, так и глаза закрывают, а лапами он часто что нибудь задевает и сам кувыркается. Сегодня был такой случай: поднимался он по каменной лестнице из подвала, зацепил своей лапиной полкирпича, и тот покатился вниз, считая ступеньки. Ромушка этому очень удивился и стоял наверху, спустив уши на глаза. Долго он смотрел вниз, повертывая голову то на один бок, то на другой, чтобы ухо отклонилось от глаза и можно было смотреть. – Вот штука то, Роман Василич, – сказал я, – кирпич то вроде как живой, ведь скачет! Рома поглядел на меня умно. – Не очень то заглядывайся на меня, – сказал я, – не считай галок, а то он соберется с духом, да вверх поскачет, да тебе даст прямо в нос. Рома перевел глаза. Ему, наверное, очень хотелось побежать и проверить, отчего это мертвый кирпич вдруг ожил и покатился. Но спуститься туда было очень опасно: что если там кирпич схватит его и утянет вниз навсегда в темный подвал? – Что же делать то, – спросил я, – разве удрать? Рома взглянул на меня только на одно мгновение, и я хорошо его понял, он хотел мне сказать. – Я и сам подумываю, как бы удрать, а ну как я повернусь, а он меня схватит за прутик? Нет, и это оказывается невозможным, и так Рома долго стоял, и это была его первая стойка по мертвому кирпичу, как большие собаки постоянно делают, когда носом почуют в траве живую дичь. Чем дольше стоял Ромка, тем ему становилось опасней и страшней: по собачьим чувствам выходит так, что чем мертвее затаится враг, тем ужаснее будет, когда он вдруг оживет и прыгнет. – Перестою, – твердит про себя Ромка. И чудится ему, будто кирпич шепчет: – Перележу. Но кирпичу можно хоть и сто лет лежать, а живому песику трудно, устал и дрожит. Я спрашиваю: – Что же делать то, Роман Василич? Рома ответил по своему: – Разве брехнуть? – Вали, – говорю, – лай! Ромка брехнул и отпрыгнул. Верно со страху ему показалось, будто он разбудил кирпич и тот чуть чуть шевельнулся. Стоит, смотрит издали, – нет, не вылезает кирпич. Тихонечко подкрадывается, глядит осторожно вниз: лежит. – Разве еще раз брехнуть? Брехнул и отпрыгнул. Тогда на лай прибежала Кэт, Ромина мать, впилась глазами в то место, куда лаял сын, и медленно, с лесенки на лесенку стала спускаться...

Пришвин Михаил Михайлович   
«Первая стойка»

Биография

Произведения

Музей

Статьи

Сочинения

Галерея

Цитаты

Гостевая книга